Below are the 5 most recent journal entries recorded in dmitrywilms' LiveJournal:

Saturday, July 9th, 2005
5:09 pm	««О времени же и сроке, когда ты кончишь ту, иную часть своей работы, нет нужды говорить тебе, брат, ибо и сам ты знаешь, что слава приходит внезапно, но как бы и одетым тебе не оказаться неготовым и калифом на час…» Из древности монастыри всё милее светят на нас; в них хотя и средние, но все же вековые, а не сиюминутные ценности и можно в полный рост поработать и подумать всерьез – а если скажет кто, что ты загордился и со смолою кипящей и метательным орудием подступит к воротам, то ты смелее и проще, чем им представлялось, выведешь на стену стрелков, более метких, чем им в прежней жизни подумалось…» *** «У одной собаки здоровый хозяйственный лай, а у другой почему-то несчастный скулеж. Не надо быть Холмсом, чтобы понять, что там присутствует и третья собака, молчащая, если даже сидишь за углом во дворе и за своими делами уже неделю не видел собак…» *** «Лист бумаги согнул, но он упорно пружинит и, обычно покорный, теперь весь непослушность, как будто я его склоняю к писанию, к чтению, к онанизму или инцесту. Наверно, ты хочешь рекламой, забором, мишенью служить, говорю ему я со злостью; вместо того, чтобы занимаемое собою место уменьшить и в двухэтажном домике с соседом дружить, ты восстаешь и производишь на моем столе беспорядки, ведешь себя как самый косный материальный предмет и, что бы мне ни писалось, чрез злость, а также унынье, занявшее уже свою и немалую площадь, меня пред собой выставляешь в невыгодном электрическом свете…» (Comment on this)
Sunday, July 3rd, 2005
12:06 pm	«…Зашли с двух сторон, чтобы у неё шкатулку отобрать и её схватили было, но сейчас мы уже опасаемся, как бы в сумасшедший дом не попасть, потому что вцепилась она в нас и в шкатулочку-то, а мы в неё, т.е. в них и такой стоит, точнее, перемещается крик и шум, что уж и милиция не может ничего разобрать, только опасаемся мы, что из-за неё, т.е. них можно в психи попасть, хотя если там действительно успокоят, то мы попробуем их справку порвать, что не отменяет необходимости шкатулку у неё всё равно отобрать, потому что прежде, чем рвать, мы именно в ней с нее будем пылинки сдувать…» (Comment on this)
Thursday, June 9th, 2005
7:17 pm	__ ...Увидев себя мельком, я понимаю, что, оказывается, обычно я не вижу себя и моя правая рука не знает, что делает левая, подает ли она кому-то стакан воды напиться или бьет по щеке. Внешнее «я» не знает, что делает внутреннее: внешнее улыбается или стесняется, а у внутреннего в его пазухе может камень в руках, может он только использует внешнего как своего представителя по связи с общественностью. Или наоборот: снару¬жи крепостные стены, на стенах стражники, а за стенами мое внут¬реннее «я» сокрушается, но ничем помочь не может стучащему изв¬не в неположенном месте. Или внешнее как вымерший город и как укажешь дорогу, ищущему тебя - тихонько горящего в одном из безликих домов - когда у всех улиц двойные названия и код, а все до¬ма лишены и цифр и имен. Внешний шумит, кочегарит, делом занят, а внутренний в неудобной позе примостился на колченогом табурете, затыкает уши, закрывает глаза, или махает руками и огрызается, ведь его табурет стоит прямо посреди мастерской… Внешний развлекается, тупо уставившись в экран, а внутренний при свете настольной лампы, горящей рядом с телевизором, что-то озабоченно вычисляет, чего-то опасаясь, поднимает глаза то ли к небу, то ли к потолку, напевает, машинально высвистывая грустный мотив… «Пойду, попарюсь, чтоб настроение у внутреннего поднять» - сказал внешний и пошел. Парится, веселится, влажный пар пьяным туманом клубится, но внутренний все также неподвижно лежит на дальней темной полке, отвернувшись к стене и с головой укутав¬шись одеялом… Внешний едет на велосипеде, и смотрит перед собой, и пытается любоваться лесом, но внутренний, сидя на том же велосипеде, упор¬но смотрит только в землю, а по сторонам - рассеянно... Внешний жрет, а внутренний не может оторваться от своих бу¬маг - и вот уже мы видим на бумаге большое жирное пятно и крошку хлеба. Тут так толкнул внутренний внешнего, что тот чуть не пода¬вился… Внутренний что-то напряженно пишет, мыча и восклицая, нервно суча пальцами, а внешний около, волнуясь и переживая в растерян¬ности бродит… Внешний, приятно взволнованный своими внешними успехами приходит на дом к своему ближайшему другу внутреннему, чтобы поп¬росить его об одной услуге... - чтоб он помог ему отблагодарить кое-кого - но в доме темно и пусто. Только обойдя все комнаты гулкими шагами и уже возвращаясь назад, он вдруг в одном углу видит два испуганно блестящих, недоверчиво на него зрящих глаза... «Об этом лучше мой друг внутренний скажет, он из нас двоих главный умник» - говорит внешний и простодушно отступает в сторо¬ну, с тем, чтобы все увидели внутреннего, стоявшего за его спиной. Но того словно ударили, он страшно испугался этой неожиданности... - но все же совладал с собой и, запинаясь и смущаясь, что-то намека¬ми пробормотал и пролепетал, в душе горя яростным возмущением про¬тив недальновидности своего друга внешнего... Внешний считал се¬бя предводителем внутреннего, а внутренний считал, что управляет внешним как возница лошадью. Дом считает, что он использует кры¬шу как прикрытие, а крыша считает, что использует дом как опору... и т.д. - мнение другого всякий раз столь неожиданно, что так и не приходит в голову, неожиданность не становится ожиданностью, не сбывается и каждый остается при своих, знает - и верит – только свою правду, только свои дальние невероятнос¬ти и ближние обманы. Родители укоряют обоих скопом и внешний, мрачно насупившись, разгребает делишки, а внутренний, поджав губы, расстроено смот¬рит в окно. ...Родители хвалят внешнего и не решаются укорять внутреннего, но внешний дрыхнет, а вот внутренний сидит на дива¬не и аристократом тайно усмехается: мол, мы-то знаем, кто в доме хозяин и что главное из того, что в доме происходит. «Какой ты бледненький, внутренний, пойдем, погуляем вдвоем - одному-то скучно?» «Ну-ну, угу-у...» Идут; бледненький улыба¬ется застенчиво и восторженно, всё ему нравится, особенно свежий, как волшебство, воздух и даже внешний, что, неуклюже прыгая, бьет по камешкам, воображая себя заправским футболистом. – «Правда, здорово?!» - «Да-а, угу-у...» ...Потом шли молча, согласно, тор¬жественно, внутренний грел руки в карманах пальто и придерживал прыть внешнего и тот ступал замедленно и важно, ему нравилась собственная грусть... (Comment on this)
Sunday, March 13th, 2005
7:27 pm	(Comment on this)
7:10 pm	«Я – молоток. Кто-то лег на меня; наверное, каменный уголь, угольный камень. Черный, бескрайний... А я молоток; я свесился с дивана. Что-то вижу между стулом и диваном - опять не подняли. Это называется «уборка»… Кажется, я что-то забыл. Или что-то упало. Да, между диваном, я помню... Я вообще все контролирую, я огурчик, завтра. И вчера, я помню, да... Как плохо постелено на диване; или диван не там; да, между; да я между постелью и диваном - матрас уполз. Мне что-то делать, может? молоток поправить, он упал, между, тьфу! уж лучше спал бы; а я о чем?! голова где? не знаю, не знаю, не капай на мозги, я этого не знаю... а была голова; неужели нет ее теперь?! а думает кто? а подушки где?… Что-то тут опять упало, что-то очень больно голове... Я не тут; я лег не там, что ли; куда теперь... может, на бок лечь? но где матрас? свесился я, так не уснешь; спи, не шевелись, может утро скоро…” (Comment on this)